самопознание

  • Очищение том 1

    Очищение том  Шевцов

    ПРЕДИСЛОВИЕ
    В своей предыдущей книге — «Введение в самопознание» — я довольно уверенно вывел дорожку, которой намерен идти в своем самопознании и в построении школы самопознания для желающих идти со мной.

    Оглавление: 

    СОДЕРЖАНИЕ
    Дорога Домой................................. 3
    Предисловие................................... 9
    Наука и научная революция................................. 10
    Война богов.................................. 14
    Титаномахия.................................. 17
    ИСХОДНОЕ
    Глава 1. Философские сложности очищения..................................... 23
    Глава 2. Несколько слов о прикладниках очищения......................... 30
    Глава 3. Медицина.......................................... 35
    Глава 4. О методе исследования божественных сущностей ....................... 42
    Глава 5. Божественные помощницы — Гигиена и Санитария....................... 45
    Выводы. В сторону все лишнее!................................................................... 51
    ОСНОВНОЕ: что чистим?
    МОРЕ ОРГАНИЗМА........................................................... 55
    Глава 1. Организация или творение? ........................................................... 57
    Глава 2. Человек-машина............................................................................. 60
    Глава 3. Врачи и физиологи о происхождении жизни.................................... 64
    Глава 4. Евангелие от физиолога.................................................................. 67
    Глава 5. Физиология и страх смерти............................................................. 69
    Глава 6. Долг интеллигенции перед Россией................................................ 71
    Глава 7. Что же такое очищение организма?............................................... 74
    Выводы: очищение от организма.................................................................. 76
    МОРЕ ПСИХИКИ............................................................... 77
    Слой 1. Психика медицинская............................................ 79
    Глава 1. Организм + психика = человек?...................................................... 79
    Глава 2. Медицинское очищение психики. Психиатрия................................ 79
    Глава 3. Предмет психиатрии. Психическое без психики............................. 85
    Глава 4. Кречмер. Психология без души .................................................... 90
    Выводы: Медицина о психике не знает......................................................... 94
    Слой 2. Психика психологическая...................................... 96
    Глава 1. Что же такое психика?................................................................... 96
    Глава 2. Поиск иной психики....................................................................... 102
    Глава 3. Психика диалектико-материалистическая.................................... 105
    Глава 4. Психика в современных словарях................................................. 108
    Глава 5. Психика в словарях нового толка.................................................. 116
    Выводы: Психика психологическая есть работа нервной системы............. 122
    МОРЕ ТЕЛА........................................................................ 125
    Слой 1. Есть ли тело в телесноориентированной терапии?... 127
    Глава 1. Метод Александера...................................................................... 127
    Глава 2. Ктелу через организм. Райх.......................................................... 133
    Глава 3. Биоэнергетика и телесноориентированная терапия. Лоуэн............. 141
    Глава 4. Прикладная наука.......................................................................... 150
    Слой 2. Госпожа Механическая Физиология не сдается. 153
    Глава 1. Метафизика физиологии. Карманов............................................... 153
    Глава 2. Человека за телом не видать........................................................ 157
    Глава 3. Я живу в этом волшебном месте по имени тело........................... 160
    Глава 4. Тело и сознание............................................................................. 162
    Глава 5. Трудно рассмотреть тело за человеком........................................ 167
    Выводы: Метафизика Физиологии может стать и философией.................... 170
    Слой 3. Философия тела.................................................... 171
    Глава 1 и последняя. Сумерки смыслов.
    Философия тела Нанси и Подороги ........................................................ 171
    Слой 4. Пробуждающаяся телесная наука........................ 175
    Глава 1. Психология телесности Тхостова.................................................. 175
    Глава 2. Допустим, я собрался писать тело................................................ 178
    Глава 3. Где это, внутри чего я?................................................................. 186
    Выводы и заключения: тело — страна неведомая...................................... 193
    МОРЕ СОЗНАНИЯ........................................................... 195
    Слой 1. Бытовое понимание сознания.................................... 197
    Глава 1. Современные словари русского языка.......................................... 198
    Глава 2. История сознания.......................................................................... 205
    Глава 3. Сознание на слуху......................................................................... 211
    Слой 2. Сознание в психологии........................................ 215
    Введение: психика и сознание.......................... 215

    Часть 1. Общедоступная американская психология.................. 218
    Глава 1. Прагматическая психология.......................................................... 218
    Глава 2. История американского понимания сознания................................. 225
    Глава 3. Американский психоанализ. Ролло Мэй......................................... 233
    Глава 4. Когнитивная психология. У. Найссер ........................................... 239
    Глава 5. Гуманистическая и трансперсональная психологии.
    Маслоу, Роджерс.................................................................................... 246
    Глава 6. Трансперсональная психология. Гроф............................................ 252
    Выводы: Сознание — это сознавать............................................................ 257
    Часть 2. Общедоступная советская психология......................... 257
    Глава 1. Определения.................................................................................. 258
    Глава 2. Марксистское сознание ................................................................ 261
    Глава 3. Ленинское сознание....................................................................... 271
    Глава 4. Король Лир психологии.................................................................. 279
    Глава 5. Новая русская общедоступная психология.................................... 286
    Слои философии.............................................................. 295
    Слой 1. Общая философия................................................................... 295
    Глава 1. Философия. Что это? .................................................................... 295
    Глава 2. Мудрость или философия? ............................................................ 298
    Глава 3. Профессиональная философия....................................................... 302
    Слой 2. Советская философия о сознании......................................... 306
    Глава 1. Диалектический материализм ...................................................... 306
    Глава 2. Сознание и образы в Диамате....................................................... 313
    Глава 3. Новорусский Диамат..................................................................... 317
    Глава 4. Новая русская философия............................................................. 325
    Глава 5. Новые философские словари в России.......................................... 334
    Слой 3. Общедоступная современная западная философия .. 339
    Часть 1. Аналитическая философия............................................... 347
    Глава 1. Вернуть царице престол...... ,........................................................ 347
    Глава 2. Сознание в переводах аналитической философии.......................... 352
    Глава 3. Сознание аналитической философии.............................................. 357
    Часть 2. Общедоступная континентальная философия........... 366
    Глава 1. Феноменология Гуссерля............................................................... 366
    Глава 2. Как явления сознания превращаются в феномены......................... 371
    Глава 3. Сознание и его очищение в феноменологии................................... 379
    Глава 4. Феноменологическое движение и вырастающие из него философии..... 384
    Глава 5. Экзистенциализм........................................................................... 389
    Глава 6. Серен Кьеркегор и прозрения поэта............................................... 392
    Глава 7. Психопатология Ясперса............................................................... 395
    Глава 8. Герменевтика. Гадамер................................................................ 402
    Глава 9. Философия языка и языковое сознание......................................... 410
    Часть 3. Междисциплинарные исследования............................... 417
    Выводы неутешительны............................................................................. 422
    Слой 4. Ранняя Метафизика сознания................................................ 424
    Глава 1. Декарт........................................................................................... 427
    Глава 2. Основной вопрос Декарта............................................................. 434
    Глава 3. Сознание Декарта......................................................................... 440
    Глава 4. Мыслящая субстанция.................................................................. 443
    Глава 5. Джон Локк..................................................................................... 448
    Глава 6. Лейбниц......................................................................................... 452
    Глава 7. Кант. Чистое сознание.................................................................. 458
    Глава 8. Фихте. Чистое самосознание........................................................ 465
    Глава 9. Гегель. Сознание как отношение и созерцание ............................. 472
    Глава 10. Гумбольдт. Языковое сознание................................................... 478
    Выводы: Ранняя метафизика сознания — это философия разума................ 482
    Слой 5. Война с метафизикой — Война Богов................................. 484
    Глава 1. Положительная философия Конта ................................................ 488
    Глава 2. Истоки материализма. Антицерковный материализм XVIII в.
    Ламеттри ............................................................................................... 490
    Глава 3. Воинствующий материализм. Энгельс.......................................... 496
    Глава 4. Воинствующий Идеализм.............................................................. 503
    Глава 5. Вульгарный материализм середины XIX века.
    Бюхнерово очищение сознания............................................................... 507
    Глава 6. Естественнонаучное понимание сознания по Бюхнеру.................. 513
    Выводы: Позитивизм и Материализм не добили Метафизику..................... 519
    Слой 6. Основания психологической Метафизики.
    Ассоцианизм — скелет в шкафу..................................................... 520
    Глава 1. Ассоциативная психология............................................................ 521
    Глава 2. Научная ассоциативная психология. Джеймс Милль.................... 523
    Глава 3. Позитивистская ассоциативная психология.
    Джон Стюарт Милль.............................................................................. 529
    Глава 4. Естественнонаучная ассоциативная психология. Бэн.................... 533
    Глава 5. Эволюционная ассоциативная психология. Спенсер...................... 538
    Слой 7. Психологическая метафизика............................................... 548
    Глава 1. Рождение научной Психологии. Вундт.......................................... 548
    Глава 2 Вундтовская психология сознания.................................................. 555
    Глава 3. Случайная психология сознания.................................................... 561
    Глава 4. Сознание Кюльпе.......................................................................... 563
    Глава 5. Интенциональность сознания. Брентано ....................................... 575
    Глава 6. Описательная психология Дильтея................................................ 582
    Глава 7. Философия жизни Бергсона........................................................... 590
    Глава 8. Поток сознания Джеймса.............................................................. 595
    Глава 9. Джеймс: существует ли сознание? ............................................... 603
    Глава 10. Завершение философии сознания. Титченер................................ 607
    Выводы: Бедная, бедная Офелия ............................................................... 610
    Слой 8. Новая русская философия сознания.................................... 611
    Глава 1. Введение в философию. Карпов.................................................... 611
    Глава 2. Сознание — свет........................................................................... 617
    Глава 3. Задачи философии. Кавелин.......................................................... 623
    Глава 4. Теоретическая философия. Соловьев............................................ 629
    Глава 5. О природе человеческого сознания. Князь Трубецкой.................. 638
    Глава 6. Соборность сознания..................................................................... 645
    Глава 7. Явление и сущность в жизни сознания. Лопатин .......................... 653
    Глава 8. Чувственная, интеллектуальная и мистическая интуиция.
    Лосский................................................................................................... 661
    Глава 9. Предмет знания. Франк................................................................. 664
    Глава 10. Сознание и его собственник. Шпет.............................................. 671
    Глава 11. Сознание как целое. Аскольдов................................................... 675
    Выводы: О русской школе философствования............................................ 681
    Слой 9. Новая русская философия сознания.................................... 688
    Часть 1. Советское наследие........................................................... 688
    Глава 1. Советская психофилософия сознания. Выготский,
    Лурия, Леонтьев..................................................................................... 689
    Глава 2. Иное сознание советской поры. Лефевр, Налимов........................ 699
    Глава 3. Новая старая проблема сознания.................................................. 706
    Глава 4. Новая русская наука о сознании. Мамардашвили, Зинченко ........ 709
    Глава 5. Мамардашвили. Анализ сознания в работах Маркса.................... 716
    Глава 6. Сознание: опыт междисциплинарного подхода.
    Велихов, Зинченко, Лекторский.............................................................. 726
    Часть 2. Новая Россия........................................................................ 731
    Глава 1. Рубеж тысячелетий....................................................................... 731
    Глава 2. Эволюция и сознание. Ирина Бескова........................................... 736
    Заключение. Свидетели Большого взрыва.................................................. 742
    Прибрежные воды. Иные и измененные состояния
    сознания.............................................................................................. 744
    Глава 1. Измененные состояния сознания (ИСС)....................................... 745
    Глава 2. Научное понятие измененного состояния сознания (ИСС) ........... 750
    Глава 3. Наши американские учителя. Истоки........................................... 753
    Глава 4. Развитие научного понятия об Измененных состояниях
    сознания.................................................................................................. 755
    Глава 5. Последние десять лет................................................................... 759
    Глава 6. Духовная физика............................................................................ 763
    Глава 7. Квантово-полевая теория сознания............................................... 772
    Глава 8. Последняя капля науки................................................................. 776
    Глава 9. На берегу. Воздушная пена мистического сознания..................... 780
    Выводы: Воздушные замки милее фундаментальности.............................. 788
    На берегу этнографии........................................................................... 789
    Мазыки .................................................................................................... 789
    Глава 1. Сознание можно и ощутить и даже пощупать. Степаныч.............. 790
    Глава 2. Сознание — это среда. Накат....................................................... 795
    Глава 3. Наука думать. Дядька.................................................................. 898
    Глава 4. Кресение и Космы. Степаныч....................................................... 801
    Заключение................................................................................................. 804
    ИТОГИ
    Печальный вывод: эта книга была не нужна!.............................................. 807
    Мозг и сознание. Искорка надежды............................................................ 811
    Дела Богов.................................................................................................. 814
    Моей Богине................................................................................................ 816
    УКАЗАТЕЛИ:
    Именной указатель................................................................................. 820
    Предметный указатель.......................................................................... 826
    Список литературы...................................................................................... 836

    Содержание (выборочные главы): 

    Глава 3. Наука думать. Дядька
    Следующий дед по прозвищу Дядька, к которому я попал после ухода Степаныча, то есть в 1986 году, в первый же день сказал мне:
    — Знаешь, у Суворова была наука побеждать?
    Конечно, я знал. Хотя, честно признаюсь, до сих пор не нашел, что говорил сам Суворов, все только чьи-то пересказы.
    — Ас чего она начинается? С Науки думать! Победу надо готовить,
    а чтобы ее подготовить, надо подумать, — важно завершил он. — Будем изу¬
    чать Науку думать.
    Я внутренне засмеялся, такой напыщенной показалась мне эта тирада, да еще в устах толстого деревенского старика. К тому же я тут же вспомнил доставшиеся мне от собственного деда — бывшего уездного писаря — запис¬ки. Две амбарные книги фантазий об истории Руси, которые я, как историк по образованию, без смеха не мог читать. И даже стыдился. Наверное, будет что-то подобное и с деревенской наукой думать, — решил я, — и пригото¬вился терпеть скучную и пошлую болтовню.
    Терпеть мне пришлось целых два года. Причем, в отличие от Степаныча и даже Похани, Дядька любил объяснять и был разговорчив, как деревен¬ский Сократ. И говорил он так, что у меня дух захватывало.
    Я, было, попытался тайком его записывать на диктофон, чтобы ничего не упустить, поскольку в открытую никто из них не разрешал ни записы¬вать, ни снимать. Но пока у меня работал во внутреннем кармане диктофон, Дядька поил меня чаем и болтал о разной чепухе, а как только пленка заканчивалась, вскоре снова приступал к учебе.
    Я долго не мог понять, как это он чует, и даже сдался и перестал брать диктофон с собой раньше, чем понял. Надоело тратить часы на то, чтобы пережидать, пока он не начнет работать. И лишь через несколько месяцев, глубже поняв Науку думать, я вдруг прозрением сообразил, что ему тоже не нравилось пережидать, пока не начну работать я!
    Ведь мое сознание откровенно было занято не тем, что я впитывал учебу, а тем, что я следил за диктофоном и еще делал все, чтобы Дядька не заметил, что я его записываю, нарушая договор. Иначе говоря, пока я тай¬ком писал, я не учился. И он, видя это, не учил, поскольку ни он и никто из этих старых мазыков вообще не тратили ни мгновения на пустые разговоры. Они либо передавали какой-то дар из сознания в сознание, либо наслажда¬лись жизнью.
    798

    Глава 3. Наука думать. Дядька
    Кстати, именно тогда Дядька показывал мне, что такое открытость и закрытость сознания, что я не связал сразу с собственным состоянием. Хотя при этом был очень уверен, что уж думать меня в деревне не научат. Все-таки я человек образованный, да и поумнее других буду!..
    Очень немногие из современных умных и образованных людей знают, что такое думать, даже в самом общем виде, на уровне ответа: думать — это решать задачи выживания. Еще меньше людей могут рассмотреть, что любые задачи, которые мы решаем в жизни — это задачи выживания. А дети в школе, решая математические задачи, не решают математические задачи, а делают все, чтобы выжить. Ну, а когда они «увлекаются» математикой, ре¬шив стать математиками, это означает, что они избрали решить всю свою жизнь с помощью орудия выживания, называемого математическое сооб¬щество.
    Но это психологический уровень понимания того, что мы называем думать. А Дядька рассказывал об этом глубже. Он просто видел сознание целиком и все его содержания в отдельности. Он видел отдельные образы и мог на них воздействовать, прямо прикасаясь к ним руками. Хотя, руками он, конечно, прикасался лишь для наглядности.
    Сразу хочу снять излишнее недоверие, сказав, что многие из его работ я повторял на семинарах по русской этнопсихологии и они доступны в ви¬деоматериалах и в Училище русской народной культуры, и в Академии Са¬мопознания, где Наука думать сейчас преподается.
    Но чтобы не поверить, а понять, как это делается и что это такое, нужен рассказ поподробнее. В предыдущих главах я записал свои воспомина¬ния о том, как мне дали почувствовать, что сознание — это, условно говоря, тонкоматериальная среда, поле, как говорят современные физики. А также то, что на сознание можно воздействовать, будто на некую разлитую в про¬странстве жидкость. Думаю, что изрядная часть народного колдовства, а именно, всякие виды чародейства и морока, то есть очаровывание и обмора-чивание, использовали именно это качество сознания. Во всяком случае, я собрал немало материалов, подтверждающих это. Но это использование. А у мазыков была, можно сказать, собственная наука или теория сознания. Имен¬но ее-то и раскрывал Дядька в своей Науке думать.
    Как я уже сказал, мазыки не только видели и ощущали сознание, но также видели они и его содержания. Считалось, что человек не только имеет различные содержания — образа, — но и орудия управления ими. Эти ору¬дия назывались составом или устройством сознания. Хотя словом «состав» чаще обозначали устройство, имеющее наполнение, то есть вместе с содер¬жанием. А когда речь шла только об устройстве, то содержание как бы не учитывалось. Все устройство делилось на то, что создает образы из впечатле¬ний, на то, что их хранит, то есть память, и на то, что обеспечивает работу Разума. Не буду рассказывать всего, этому придет время, когда я буду писать о Науке думать. Расскажу только о том орудии, которое обеспечивает думание.
    Оно называется Мережкой и находится в точности там, где на христи¬анских иконах рисуют нимб у святых. Более того, Дядька, объясняя устрой-
    799

    Основное— Море сознания— На берегу этнографии
    ство Мережки, брал икону с изображением Николая Угодника по грудь. Нимб у него был большим, и было очень хорошо видно, что в него крестом вписаны две параллельные линии, делящие весь круг на 9 клеток.
    Срединная приходилась на лицо и была не прорисована как квадрат. И Дядька сказал, что она круглая, как глаз, и называется Око или Оконце. Через него мы и смотрим в мир. Верхняя клетка, надо лбом, называлась Чело. Две боковые рядом с ней — Виски. Две средние — Щеки. Про две под ними Дядька, прикасаясь к моему лицу, сказал так:
    — Вот здесь у тебя бачки. Вот эти бачки вместе с горлом называются
    Подпол. Но Пол ниже— вот эта нижняя ячейка. А боковые— это Под.
    Под — это кирпичное дно русской печи, на котором лежат дрова и горит огонь. А пол — это половые части.
    — Поэтому, — добавил он, — на иконах этой части нимба и нет. Свя¬
    тым о поле думать не полагалось. А ты, если только задумаешься о том, что
    в этой ячейке, то сразу и провалишься к своим половым делам. В ней все, что
    у тебя связано с полом.
    Устройство Мережки таково, что все мысли о мире, а они — образы, поступают из памяти в одну из ее ячей, затем передаются в Чело, а оттуда спускаются в Око, как на рабочий стол. Тогда мы с их помощью «думаем», то есть глядим на мир определенным образом: либо узнавая нечто, либо зная, как надо действовать. Все мысли распределяются по ячеям Мережки относительно равномерно, хотя у ячей и есть некоторая приспособленность к обработке определенных видов мыслей — как у нижней, например. Но когда недодуманных мыслей становится много, они собираются в ячеях в очереди и оттуда пропихиваются в чело, чтобы поступить на обдумывание, и быстро уходят. Но если человек пытается удержать какую-то мысль усили¬ем, то лоб у него непроизвольно морщится. Именно про этот случай и гово¬рится, что у него на челе отражается мысль.
    Когда я впервые увидел эту картину, то непроизвольно рассмеялся, потому что уж больно эта работа Чела напоминала слайд проектор, опуска¬ющий слайды в окошечко, через которое на них льется свет.
    — О чем это ты? — Спросил меня Дядька вполне доброжелательно.
    Я какое-то мгновение колебался, а потом махнул рукой на то, что могу его обидеть, и принялся рассказывать о слайдпроекторе.
    Между тем Дядька поднял руку и приставил ее ладонью вверх мне ко лбу. Тут надо объяснить, что нимб Мережки проходит не посередине голо¬вы, где уши, а вынесен вперед, точно по той линии, по которой идет боко¬вое зрение от глаз.
    Это значит, что Чело находится прямо передо лбом. И вот он ставит свою ладонь мне ко лбу, и я забываю, что еще хотел сказать...
    Дядька ждет какое-то время, а потом спрашивает так же ласково:
    — Как, как называется эта штука?
    Я ощущаю, что вот сейчас вспомню слово «слайдпроектор», что-то даже шевелится уже как смутный образ в моем сознании, но Дядькина рука слег-
    800

    Глава 4. Кресение и Космы. Степаныч
    ка вздрагивает у моего лба, и пусто... Ни одного образа, нет даже слов, одно неопределенное мычание... Правда, пальцы еще шевелятся...
    Я не буду рассказывать подробнее. Я повторял такие работы, и они за¬сняты. А вскоре после Очищения мы по нашей учебной программе подойдем к Науке думать, и там я распишу все это подробнейше. Сейчас же я записал первое, что принесла моя память о том, как складывалось мое понятие со¬знания. Я был, что называется, и скептичен, и критичен. Но все мои интел¬лигентно-научные защиты обвалились. Не скажу, что сразу и начисто.
    Я вспоминаю, что когда я впервые давал эти работы с мережкой на своих семинарах по прикладной психологии, я заново переживал весь ужас того, что я должен сделать. И я волновался. С одной стороны, мой вполне научный образ мира возрождался и кричал мне: все не так, мир устроен иначе, и сознание это то, что пишут в книгах! У тебя ничего не получится. Потому что нечему и получаться. Этого просто нет! С другой стороны, я почему-то, несмотря на годы учебы, постоянно нуждался в новых подтвер¬ждениях, что старики не обманули меня, к примеру, не внушили чего-то, чего нет.
    Я помню, сколько времени я сам был под впечатлением собственной работы, когда показал бойкому московскому парню лет двадцати пяти ка¬рандаш и перекрыл ладонью чело. И он забыл, что это... И забыл крепко, но настолько не хотел сдаваться, что, очевидно, продолжал и продолжал де¬лать усилия, чтобы пробить помеху. И потом, когда я спрашиваю его уже про что-то другое, из него вдруг выпрыгивает: — Карандаш!
    Нет, не думайте, что я сам не осознаю, как неожиданно звучит то, что я рассказываю о сознании. Но это не важно. Важно другое: что будет, если от этого отмахнуться, а оно в действительности так?
    Я скажу, что. Вы спокойно проживете свою жизнь, и уже ничто не собьет вас с избранного пути. Потому что по сравнению с тропой, которая начинается с этой развилки, все остальные дороги, трассы, пути и коридо¬ры — это все тот же привычный проход из юности в старость.

    Авторы: 
  • Мир тропы. Очерки русской этнопсихологии

    Мир тропы. Очерки русской этнопсихологии
    Год: 
    1998

    Книга начинает серию публикаций, посвященных русской этнографии, этнопсихологии и философии. Она открывает перед читателем сказочный мир одной из ветвей народной традиции. Сохранившейся на Верхней Волге и переданной автору стариками, считавшими себя потомками офеней-скоморохов. Написанная живым и образным языком, книга будет интересна как специалистам в области этнографии, психологии, истории, педагогики, так и широкому кругу читателей, интересующихся русской традиционной культурой.

    Оглавление: 

    От издательства

    Мир Тропы

    ЭТНОГРАФИЯ

    Духовное пение старой Руси

    Старики

    Степаныч

    Харлампыч

    Поханя

    Вабить

    Баба Люба

    Видение

    Дядька

    Очевидности

    Строй или Спас Дюжий

    Русская лествица

    ПСИХОЛОГИЯ

    Этнопсихология

    Язык

    Предмет

    Метод

    Инферно

    Дорога домой через Страну Востока

    Наука мышления и образ мира

    Храм Разума

    Литература

    Содержание (выборочные главы): 

    БАБА ЛЮБА

    После памятных слов тети Кати у меня многое из узнанного за годы учебы начало укладываться по-новому, и, по крайней мере, хотя бы в какое-то подобие цельной картины. Первое, что вспомнилось в связи с пением, были знания о постановке голо­са вообще. Я употребляю слово "постановка" условно. На самом деле меня учили и требовали от меня сказывать, что бы я ни делал в Тропе.

    И Степаныч, и Дядька всегда говорили со мной сказывая, хотя я этого и не замечал, поскольку это была самая естествен­ная и захватывающая речь, какую мне только доводилось слы­шать. Рассказ сказителя воспринимается сразу в образах, словно разворачивающаяся в твоем мозгу серия живых картин, своего рода объемное психическое кино, где ты к тому же и участник. И это отнюдь не просто "образность", то есть красочность пове­ствования в ораторском смысле слова. В образности сказителя есть своя психологическая "механика". Их слова были частенько гру­бы, резки или даже невнятны для стороннего слушателя. Но я всегда был захвачен любыми их словами, потому что они назы­вали ими то, что в миг речения происходит в голове слушателя, то есть у меня. Иными словами, они облекали в слова ускольза­ющее от тебя самого твое смутное мышление. Во время такого разговора постоянно присутствует ощущение, что сказитель все­го на миг обгоняет тебя, высказывая то, что ты хотел бы сказать сам.

    На языке Тропы это можно передать так: они разматывали самокат мышления сразу в двух головах — своей и собеседника. Поскольку самокат — это то, что в данный момент само рвется из тебя, но ты его сдерживаешь в силу привычки таиться, то такая беседа кажется проникновенной, захватывает и погружает не просто в самого себя, а в потрясающе интересного и неожи­данного себя, который к тому же "болит". Сказанное сказителем становится не просто общим, это общее переживание. Способ­ный сопереживать тебе непроизвольно признается внутренними защитами своим и пропускается в душевные тайники. После это­го твое мышление наполняет его слова собственными смыслами и оживляет всеми имеющимися в его запасниках образами пере­живаний, да с такой силой оживляет, что ты в прямом смысле очарован!

    Это может показаться похожим на телепатию, чтение мыс­лей или экстрасенсорику, но это не то. Они не читали мысли, их не интересовало содержание этого хлама. Они знали устройство мира и законы мышления, видели и чувствовали их так тонко, что могли говорить с человеком в соответствии с тем слоем со­знания, в котором находилось в тот момент его мышление. У человека определенного общества и культуры все слои мышле­ния уложены в самокате очень и очень сходно. При определен­ном опыте и ясности сознания вовсе не так уж трудно говорить за человека его сокровенные мысли, и не только бытовые, кото­рые он прячет, чтобы быть неуязвимым, потому что у него есть враги. Можно ведь рассказать и ту сказку, которую он носит в себе и скрывает, потому что у него нет друзей...

    Это и есть оказывание. Но учился этому я все-таки не у де­дов, а у старой знахарки и повитухи бабы Любы.

    Меня направил к ней Дядька незадолго до своего ухода. Я уже был к тому времени знаком с Поханей, но к нему Дядька велел идти только после бабы Любы.

    —  Ну, это колдунья, не то что моя Нюра!— сказал он про нее.

    Из-за этого я ехал к ней с легким трепетом, невольно вспо­миная свой приход к Степанычу и описания мрачных деревенс­ких колдунов из этнографической литературы.

    Не было ничего даже близкого к этому. К бабе Любе я вошел легко и радостно. Она буквально растаяла, когда я передал при­вет от Дядьки и тети Нюры. А когда сказал, что я внук Екатери­ны Ильиничны, она заплакала и запричитала, что-то вроде:

    — Подруженька моя дорогая!., и на кого ты меня покинула!., и как же мне жить-то горемышной!..— но вдруг сама себя пере­била,— Вишь, старая стала, никак, помирать собираюсь...— и вытерла слезы.

    С этого дня я почти год был у нее желанным гостем, почти что внуком. Впрочем, у меня есть подозрение, что я действи­тельно был им всем дальним внучатым племянником (для меня это звучит как: со-племянником—соплеменником), а они все были между собой в очень древнем родстве.

    Баба Люба была родом из деревни Каличье Савинского рай­она Ивановской области. Но еще задолго до войны переехала в деревню Дудорово, после того, как у нее сгорел дом и погиб в пожаре младший из сыновей. Во время войны у нее погибли еще двое сыновей и муж на фронте. Муж был из деревни Волотово. В начале шестидесятых или конце пятидесятых она погорела еще раз, ночью. Сгорела заживо вся остававшаяся семья, все дети. Всю свою жизнь баба Люба бабила — была повитухой. Ее и "ба­бой" звали не случайно, всех остальных звали тетями, как это здесь принято, несмотря на возраст. Она же сама смеялась, что ее и Любой неслучайно прозвали. Смерть всех детей стала для нее своего рода мистическим знаком, запретом на повивание. По народным понятиям, повитуха должна сама легко и много ро­жать здоровых детей. Смерть детей — плохой знак для повитухи. Поэтому баба Люба переехала еще раз — на другой край Иванов­ской области — в деревню Игрищи, и полностью отошла от повивания. Уже в восьмидесятых одна из подруг юности, оставшись на старости лет одинокой, пригласила ее пожить вместе. Баба Люба продала свой дом и уехала к подруге в Ковровский район в одну из деревень недалеко от Всегодич. Подруга померла, а баба Люба осталась жить в ее доме, даже "не переводя его на себя". Туда я к ней и ездил.

    Меня прямо завораживали эти названия мест, эта магичес­кая география родного края, которая соплелась с ее судьбой. Надо еще учесть, что Дудорово, как и соседнее Фефелово, где жили моя бабушка и тетя Шура, — деревни скоморошьего происхож­дения (от дударь — что одновременно дудочник и дурак, и фефел — тоже дурак). Она была единственной из моих старичков, кто сам начал рассказывать о своем прошлом. Я попался на это и попытался побольше расспросить ее о ней самой. Но она доволь­но жестко и определенно воспротивилась после того, как я по­просил разрешения привезти магнитофон:

    — Ну, вот еще! Придумал! Мне помирать скоро, а ты бу­дешь меня беспокоить, господи помилуй! Слушай, что скажу, и не береди!., раз Катин внучок...

    Я понял впоследствии, что весь ее рассказ о себе имел це­лью лишь подготовить меня к правильному пониманию пови­вальной науки, и больше попыток стать этнографом не делал. Просто учился. Сначала бабить. И как это ни дико для меня зву­чит, я могу считаться повитухой по прямой передаче! Мы сей­час даже запатентовали бабы Любин способ родовспоможения. Странности судьбы! Но повивание — это особый рассказ. Для разговора о Духовном пении гораздо важнее рассказать о том, как баба Люба учила читать заговоры.

    Первыми и важнейшими, если подходить к этому как к на­уке, являются заговоры охранительные, обережные, ограждаю­щие самого знахаря и то, что он делает, от внешних помех. Са­мый простой и не вызвавший у меня возражений был:

    Вокруг нашего двора

    Каменна гора,

    Железная стена,

    Огненна река!

    Матушка Богородица!

    Укрой и огради своим

    Святым покровом!

    Баба Люба учила меня и другим оберегающим заговорам, но послушала, как я их произношу, что-то прошептала с недоволь­ным выражением лица и сказала, что мне не стоит учить осталь­ные:

    — Не надо эти... вот "Вокруг нашего двора" и читай. А эти не твои, нет, пустое!..

    И я действительно даже не смог их толком запомнить. Я спро­сил бабу Любу, а можно ли мне рассказывать другим этот заго­вор.

    —  Рассказывай, а чего?— удивилась она.

    —  Ну, баб Люб, я знаю, многие знахари не рассказывают заговоры, потому что силу теряют. Заговоры перестают работать?

    Она улыбнулась.

    —  Ну! Силу! Когда я тебе чего такое передам, ты и сам ни­кому не расскажешь. Силу! Не в заговоре сила! Сила в тебе долж­на быть. Вот ты сколько ни старайся, у тебя те заговоры без силы будут!

    —  Почему?

    — Потому что не твои! Или у тебя для них силы нету. А иной и не учился ничему, а делает чего-нибудь, и у него получается, говорят, сила сама заставила.

    Я хотел было попытать ее на эту тему, но она не позволила отвлечься:

    — Ничего, не плачь — не горюй! Я тебя научу, как не терять силу. Ты только научись чувствовать свои заговоры, тогда пойдет с божьей помощью.

    — А как этому научиться?

    — Да ты знаешь. Ты всегда это знал. -Как?

    — Да любой знает. Сразу же видно. Только себе не верят. Вот слушай, выбирай, который на сердце ложится,— и она прочита­ла подряд штук пять коротких заговоров-присушек.— Ну, котора твоя любжа?

    Я пожал плечами.

    —  Ну, котора глянулась-то, котора сейчас перед глазами-то? Ну, прямо сейчас которая помнится?

    Я назвал тот заговор, который действительно чем-то заце­пил мое внимание.

    —  Ну, вот, а говоришь не знаешь. Вот.

    —  И все?!

    — А ты чего хотел? Может, я тебя среди ночи на кладбище угулять должна была?— она засмеялась.— Меня в чем ни подо­зревали, я знаю, чуть ли не ведьмой считали... Ненависть, нена­висть! Сами приходят, просят, а потом боятся, ненавидят! Не верят, что просто,— она даже прослезилась, но быстро вытерла слезы.— А нужно-то всего лишь слышать уметь, да говорить.

    —  Что говорить?

    — Что?! Не что! Говорить надо правильно. Уметь сказать надо.

    — Ты имеешь в виду само произношение?

    —  Ну, произношение! Сказывать надо. Вот — сказывать!— обрадовалась она, вспомнив слово.— Заговор читаешь, закличку, рожаницу водишь, сказывай. Следи, чтобы сказывалось. Тог­да получится, тогда все как надо получится.

    —  Что значит сказывать? Баба Люба?.. Ну, я чувствую, что ты вкладываешь в это слово какой-то смысл, да? А я не пони­маю.

    —  Ну да! Ну да!— подхватила она.— Конечно, смысл вкла­дываю. Вот давай почитаем.

    И началась настоящая учеба. Она заставила меня выучить эти два заговора — обережный и любжу — так, чтобы я мог произ­носить их без запинки и не задумываясь. Как только это у меня стало получаться, она попросила:

    —  Ну, вот, вот так вот и скажи теперь на оградку-то! Не чти по памяти, а скажи заговорцем!

    Я почесал в затылке, хотел еще почесать между лопатками, поежился, но посчитал, что это неуместно, и было уже раскрыл рот для чтения заговора.

    — Нет,— остановила она меня,— а ты чего не почесался-то?

    —  Чего не почесался?— грубовато от неловкости ответил я.

    —  Ну, ты же хотел спину почесать! Ведь хотел?— прицепи­лась она.

    —  Ну, хотел,— признался я.

    —  Так ты давай чешись, сопли сморкай, перди, если хочет­ся!— она засмеялась и подмигнула.— Лучше ты перед заговором пропердишься, чем вместо заговора пернешь!

    Я понял ее, смущение оставило меня, я повернулся к ней спиной и попросил:

    —  Почеши-ка, баб Люб... да нет, нет, пониже, пониже, полевее...— мы с удовольствием посмеялись.

    Однако это вовсе не было шуткой. По сути, в этом заключа­ется один из важнейших принципов тропового, а может, и вооб­ще народного очищения. Впоследствии тот же принцип объяс­нял мне Поханя, рассказывая, что кулачники выходили на бой "от чирья". Это значит, что пока ты "последний чирей на задни­це не почешешь перед боем", ты рукавицы не одеваешь — ина­че, ты будешь думать не о поединке, а об этом чирье. Это назы­валось "срезать хвосты" или "чистить перышки".

    Тот же Поханя заставлял меня проделать еще одно очисти­тельное упражнение для раскрытия голоса. Мне кажется, оно прямо вытекает из предыдущего, хотя и на совсем другом уров­не. Обучая духовному пению, старики исходили из того, что поет в человеке Душа. Песня, пение — ее естественное состояние. Душа поет, и ее нельзя научить петь. Просто добавь ей голос, и это будет песня. По крайней мере, люди именно это и считают Пес­ней! Нужно только убрать помехи, и тогда она запоет твоими устами. Как выявить помехи — ясно. Надо петь и наблюдать за сбоями. Это не вопрос для тех, кто знаком с Кресением. Но вот что петь!

    Раз поет душа, то подсознательно предполагается, что петь надо, что называется, "душевные" песни. И рождается ложь. Петь надо то, что поется. Начинать следует с той песни, что сама вертится на уме. Это наверняка какая-нибудь дрянь, которой ты стыдишься, но она поется. А это значит, что твоя душа поет ее и плевать хотела на нравственность или приличия. Наши ожидания от души, что она должна петь что-нибудь "высокое и светлое" — всего лишь скрытая потребность занять более высокое место в обществе, поближе к свету и солнцу, которым чаще всего оказывается правящая личность — князь мира сего.

    Душа на самом деле даже не поет, а звучит всем своим есте­ством, но, к сожалению, доступно ей не так уж много — все естество человека связано мусором. В ее распоряжении лишь крошечный гвор еще сохранившегося свободного сознания. Если и он будет загажен, про человека еще живого (то есть с душой) будут говорить: бездушный человек. Иными словами — человек без души для песни, хотя и с душой для зла. Поэтому нечего удивляться, что наши души поют какое-то дерьмо. Сколько мес­та для души осталось, столько и песни! Хочешь, чтобы полилась настоящая песня — освобождай душу, освобождай звучащие про­странства сознания.

    Для этого придется сбросить стыдливость и выпеть из себя всю дрянь, которая просится на язык. Уверяю, как только вы это себе позволите, вы испытаете подлинное наслаждение. Более того, ваши слушатели будут радоваться вместе с вами, будто вы им подарили откровение! Я сам, помню, когда стал учиться петь у Похани, пел только: "Раз пошли на дэло я и Рабинович! Раби­нович выпить захотэл!.." и "Протекала речка, через речку мост, на мосту овечка, у овечки хвост!" Хвост, кстати, у нее в конце песни отваливался. Изрядная дрянь из студенческой поры, но зато как покатывались мои старички! Когда ты поешь то, что действительно само идет из твоей души, даже если это хлам, люди вокруг радуются. Не всегда исполнению, чаще тому, что нашелся дурак, который сам себя не стесняется. Но радуются всей душой, потому что души всегда отзываются на встреченную душевность! Попробуйте.

    По мере выпевания гвор поющего сознания будет расши­ряться, и начнут приходить все более широкие песни. Про наших предков, про прежних русских говорили, что у них раздольные песни. Это значит, у них были очень широкие души, то есть очень ясное сознание.

    Баба Люба заставила меня сбросить весь ненужный хлам мышления и только после этого допустила к чтению заговора. Я собрался, набрал воздуха и с выражением начал читать, стара­ясь вложить в слова силу. Баба Люба замахала на меня руками и даже перекрестилась:

    —  Окстись! Бог с тобой! Ты чего воешь? Я даже немного обиделся.

    — Ты чего думаешь, если ты озвереешь, так все вражьи силы от тебя со страху перемрут?

    —  Что не правильно?

    —  Да ты ревешь, пугаешь. И врешь еще. Не думаешь так, врешь!

    — Я старался.

    —  Ну, старался. И что, пожалеть тебя? Лобик не разбил, у-тю, мой маненькой! Сказывать надо. Спокойно читай. Видь!

    — Что видь?

    — Не знаю... Вот ставишь оградку. Можно, конечно, видеть и гору и стену... Но такая ограда слабая получится. Это впору деревенским бабкам, навроде меня... А ты должен саму защиту видеть, крепость крепить, как говорится.

    —  Крепость?

    —  Крепость ограды, крепость стены, саму ограду крепить должен видением. Не знаю, понимаешь?— с сомнением посмот­рела на меня.

    —  Не знаю, может, понимаю...— так же с сомнением отве­тил я.

    —  Ну попробуй.

    Я прочитал заговор по-новому.

    —  Получилось,— кивнула она.— Немножко совсем, одна­ко, получилось. Сам чуешь?

    Мне казалось, что я "чуял". Я действительно ощутил, как что-то будто изменилось в пространстве избы. Словно воздух стал другой.

    —  А знаешь, почему получилось? Огненная река тебя дер­жит. Это не видение твое крепость дало, а боль... Что-то у тебя с огненной рекой было...давно... Страшно? Боишься?

    —  Да нет,— неуверенно ответил я, думая о том, что в ее словах что-то есть, но очень трудноуловимое.

    —  Не помнишь, очень давно было?

    —  Нет,— ответил я в позволении, хотя не смог бы объяс­нить, откуда пришел ответ,— не так давно, перед приходом в эту жизнь.

    —  Ну вот, ну вот, и молодец, вот и умница,— она присела ко мне поближе и слегка приобняла, очевидно, из опасения, что я могу не сдержаться из-за этого воспоминания, и мне по­требуется помощь. Но воспоминание не пришло. Слова пришли из какой-то моей глубины только потому, что за три предыду­щих года мои учителя научили меня слышать свое прошлое, по­зволяя ему всплывать прямо к поверхности осознавания. Впро­чем, мне стало грустно и даже слегка тоскливо, но я уже в который раз утешил себя тем, что время этого знания придет, когда пробьет его час, и успокоился.

    —  Ну вот и ладненько,— погладила бабка мою руку.— Сей­час чайку поставлю, посиди пока...

    И уже за чаем она закончила свой урок:

    — Сила в голосе должна не от боли быть. Видеть нужно. Бу­дешь видеть, сможешь любые заговоры читать, заклинания... даже сказки сказывать, может быть, петь...

    —  Не-е!— засмеялся я.— Петь, вряд ли. Медведь на ухо на­ступил!

    —  Не зарекайся,— остановила она меня.— Без голоса ты ничего делать не сможешь, а голос откроешь в себе — он сам тебя петь заставит... Чтобы сказывать, голос надо вычистить. Вы­чистить, вычистить, чтобы он совсем пропал словно... То есть, конечно, как же без голосу, но чтоб ты его не замечал. Вот когда ты заговор читаешь и врешь, ты сам сразу слышать голос свой начинаешь. Уж не знаю, красивым, аль нет, али стыдишься... главное, слышишь. Надо, чтобы голоса для тебя словно не было!

    —  Чтобы не отвлекаться на него?

    —  Вот. Главное то, что за голосом, сказ сам. А сказ придет, когда видеть начнешь, да не картины, не картинки рисуй, а крепость саму, силу ли... любовь казать будешь!..

    Мне тут же вспомнилось, что украинцы называют сказки "казками" — то ли от слова сказывать, то ли от казать.

    —  Слушай себя почаще, как заговор читаешь, и следи — слышишь ли голос. Как голос пропадать начнет, считай, в стих вышел.

    — В стих?— переспросил я, хотя мне объясняли это понятие раньше. Мне хотелось услышать бабы-любино объяснение.

    — Стихать начал, значит... стихия тебя слушаться начала. Тогда все, что говорить будешь, станет сказываться, люди заслуши­ваться будут... Опасно.

    —  Опасно? Почему?

    — Соблазн. Сам поймешь, когда-нибудь. Давай лучше любже поучу!

    —  Давай! Только, баб Люб, ведь это грех!— пошутил я.— Ведь это же помимо воли!

    —  Ну, грех!— махнула она рукой.— Иной грех и взять на себя не грех. Лучше я их влюблю, чем он ее забьет, или она ему всю душу изъест. Я брала,— улыбнулась она не очень весело.— Брала! Ни разу не пожалела... Обидно только, когда приходят и зло на тебе срывают. У нас ведь всем до всего дело есть! А все одна ненависть людская. Все от страха! Убить от страха готовы любого! Своего. Чужих-то они любят, хлебосольничают. Чужак им не враг! Вот бы своего затравить — это нас хлебом не корми! Баба Люба не однажды срывалась при мне на воспоминания о какой-то старой обиде, и у меня было даже подозрение, что пожары в ее жизни были неслучайными. Но она ни разу не согласилась рассказать об этом. Ей, как и Степанычу, тоже было некогда.

    Авторы: 
    Тэги книги: 
  • Самопознание и Субъективная психология

    Введение

    Я много лет считал себя профессиональным психологом и вдруг недавно вспомнил, что когда-то, когда впервые задумал избрать психологию своей профессией, я, оказывается, надеялся, что она поможет мне познать себя.

    Я тогда учился на историческом факультете университета, и у нас читали довольно внушительные курсы общей, возрастной и педагогической психологии, потому что мы должны были стать преподавателями. А я вдруг решил сменить профессию, нашел научного руководителя и даже начал собирать материалы для кандидатской диссертации. Мне было двадцать лет...

    Оглавление: 

    Введение
    Раздел I ПОСТАНОВКА ЗАДАЧИ, а точнее, Цель и Мечта исследования
    Глава 1. С чем сталкивается человек, пришедший в самопознание
    Глава 2. Задача этой книги
    Глава 3. Искушение наукой
    Глава 4. Психология и самопознание
    Глава 5. Очарование Психологии и разочарованные психологи

    Раздел II ОЧЕРКИ СУБЪЕКТИВНОЙ ПСИХОЛОГИИ
    Часть 1. Западная психология
    Глава 1. Мечта о Науке
    Глава 2. Самонаблюдение и психология
    Глава 3. Конт - враг самонаблюдения. Рождение через убийство
    Глава 4. Вильгельм Вундт. Образ, с которого началась Наука
    Глава 5. С чего бы я начал построение науки. Гаральд Гефдинг
    Глава 6. Психология самонаблюдения в Германии. Эббингауз и Липпс
    Глава 7. Освальд Кюльпе. Школа психологии для психологов
    Глава 8. Американская психология. Джемс

    Часть 2. Русская психология
    Глава 1. Начало психологии в России
    Глава 2. Платоническая психология. Философ Карпов
    Глава 3. Платоническая психология. Психолог Карпов
    Глава 4. Начало Субъективной психологии в России. К. Д. Ушинский
    Глава 5. Зрячему в пещере слепых хуже слепого. Кавелин
    Глава 6. Душа, ошибшаяся миром. Лев Лопатин
    Глава 7. Наблюдение себя и самоосознавание. А. И. Введенский
    Глава 8. Экспериментальная психология. Челпанов
    Глава 9. Другой Челпанов
    Глава 10. Разгром психологии самонаблюдения
    Заключение и выводы

    Раздел III ВЫВОДЫ И ИТОГИ
    Глава 1. Субъективность и объективность
    Глава 2. Самонаблюдение есть наблюдение
    Глава 3. Наблюдение есть блюдение
    Глава 4. Наблюдение есть восприятие
    Глава 5. Раздумывая о восприятии
    Глава 6. Этнопсихология восприятия
    Глава 7. Нейробиология восприятия
    Глава 8. Продолжая о восприятии
    Заключение. Мечта, вера и научный метод

    УКАЗАТЕЛИ:
    Именной указатель
    Предметный указатель
    Список литературы

    Содержание (выборочные главы): 

    Глава 5. Раздумывая о восприятии

    А. Н. Леонтьев, один из самых маститых русских психологов советского периода, в своей лебединой песне - "Лекциях по общей психологии" 1973-75 годов, - говоря о восприятии, изначально признает, что это проблема. И проблема, психологией не решенная. И там же он объясняет, что одна из главных сложностей этой проблемы - это понятие образа. В чем суть этой сложности?

    А дело в том, что мы действуем, как бы имея перед собой воображаемую картинку того, что хотим получить, и того, как надо этого достигать. Мы весьма отчетливо видим внутренним зрением, как, к примеру, сейчас закроем с хлопком книгу, отложим ее в сторону, шлепнув по твердому столу, встанем и будем упруго махать руками, делая восстановительную гимнастику, пока не почувствуем утомления в мышцах и не запахнет потом. Тогда мы сбросим одежду и бросимся под контрастный душ, и будем попеременно наслаждаться жаром и холодом, задерживая дыхание...

    Вот так мы представляем себе образы. В основе - зрительное представление самого себя, точнее, своего тела внутри пространства, соответствующего помещению или месту, где я сейчас нахожусь. Причем то, что мое представление о пространстве соответствует действительному пространству, а мой образ внутри воображаемого пространства действует так же хорошо, как и внутри настоящего, убеждает меня в том, что мой образ себя соответствует действительности, то есть моему телу. Вернее, что он точно отражает и тело, и его способность двигаться.

    Соответственно, способность моего тела двигаться по действительному пространству после того, как я отработал эти движения в пространстве воображаемом, точнее, воображаемой копии окружающего меня пространства, делает очевидным, что я сумел воспринять окружающее пространство верно. Ну а поскольку я его вижу в тех самых по преимуществу зрительных образах, заставляет меня думать, что именно так я его и воспринял.

    Вот так, приблизительно, мы представляем себе восприятие при первой попытке о нем подумать.

    Психолог - это человек, который не остановился на первой попытке и сделал вторую. Эту вторую современный психолог, собственно говоря, сделал в Декартовской психологии, а еще вернее, в философии Беркли. Я уже приводил классическое рассуждение о том, что глаз не может передавать в мозг те зрительные образы, что отпечатываются на сетчатке. Мозг требует совсем другого языка. Это первое.

    Второе - это то, что действительность совсем не такова, как мы ее видим, слышим и ощущаем.

    И если довести этот подход до своего предела, то получится, что того мира, который мы видим и воспринимаем, нет совсем. Это все - всего лишь наше воображение. А что же есть?

    Что-то все-таки определенно есть. Иными словами, даже если считать весь этот мир сном моего разума, что-то все равно есть. Хотя бы сон.

    Далее. Мы можем исходить из того предположения, что все есть лишь наше воображение. Доказать, что мир не снится мне, невозможно. Но можем исходить из того, что мир вокруг настоящий. Это всего лишь выбор. Выбор очень важный, потому что если вокруг меня нет мира, а я сплю, то это стоило бы обдумать, потому что в таком случае я хотел бы знать, что мне делать.

    Но для того, чтобы начать думать о себе и мире так, мне нужно быть уверенным в том, что все есть сон. А пока меня в этом ничто не убеждает, кроме игрушек в логические парадоксы, то есть в слова. В то время как отношения к миру как к действительности подтверждается всем моим разумом.

    Эта уверенность в истинности мира может быть очень большой ошибкой. Настолько большой, что ее невозможно охватить взглядом меньшей широты, чем целая жизнь. Иными словами, возможно, мы спим и видим сны длиною в жизнь, но не можем этого осознать, потому что нам не хватает жизни. Возможно. Но тогда я хочу понять природу этого сна, потому что ощущаю его ловушкой и хочу вырваться.

    Если же мир - действительность, тогда я оказываюсь перед другим выбором: считать ли мне себя смертным и одноразовым, простите, или же после смерти я могу рассчитывать еще на какое-то бытие?

    И тут я снова могу избрать то, что мне больше по нраву. Материалисты почему-то избирали до пены у рта и крови из глоток доказывать всем, что они смертны и очень злились, когда им предлагали поискать бессмертия. При этом они так ничего и не доказали. Почему? Да просто потому, что всем очень жить хочется.

    Я не идеалист и не спиритуалист, как, впрочем, и не материалист. Я просто очень хочу жить. И мне глубоко плевать на такие психологии, физиологии и философии, которые поставили себе целью описать устройство мира и человека. Я хочу иметь науку, которая в этом действительном мире сделает своей задачей поиск бессмертия для меня и других людей.

    Это значит, что я исходно готов изучать все - действительность, сны, материю, дух, - лишь бы при этом они точно и понятно сказали мне, что надо делать, чтобы продолжить жить после смерти.

    При таком подходе, как вы понимаете, можно изучать как душу, так и тело. Но исходно одно - я избираю считать, что я могу быть бессмертным. И вопрос распадается на две составляющие. Либо мы изначально обречены на бессмертие в наших душах, либо мы можем достичь его, сделав что-то с собой.

    При этом, если моя душа в любом случае будет жить после смерти, то что надо сделать, чтобы жить душой лучше, и что лучше для души? А если возможность бессмертия надо заработать, то как? И если даосы считают возможным бессмертие в теле, то ясно, что для такого бессмертия нужно делать что-то иное, по сравнению с душевным бессмертием. Что?

    Вот эти выборы относительно бессмертия позволяют, на мой взгляд, упростить и вопрос о действительности окружающего мира. Мне, собственно, все равно, настоящий он или воображаемый, - мне надо понять, возможно ли в этом окружающем мире бессмертие.

    И если он сон, то я умираю в конце этого сна. Правда, мне могут сказать, что потом я буду видеть новый сон. Но это слова. Если в мой разум еще можно заронить сомнения в том, что я воспринимаю действительность, никто меня не убедит, что моя жизнь не кончится смертью, и никто не даст мне уверенности, что после этого наступит новая жизнь или новый сон. Следовательно, все сомнения в том, что этот мир настоящий, - ложны, даже если этот мир воображаемый. Для меня это единственная действительность, потому что она конечна против моего желания.

    И поэтому я буду рассматривать ее как своего рода противника, который несет мне смерть. Я не называю действительность смертельным врагом, потому что я люблю его дар - жизнь, и еще потому, что я подозреваю, что он не враг, а учитель и воспитатель, который создал для меня учебную ловушку с задачей на выживание. Но он противник, а цена поединка - жизнь.

    Смертельного противника надо изучить, понять и победить. Или, это будет вернее, преодолеть.
    А как мне его изучить и понять, если единственными орудиями моего познания являются способность восприятия и разум? Я должен буду сначала понять, как же я воспринимаю свое окружение, а затем, если это потребуется, улучшить свою способность познавать, доведя ее до своего предела. Точно так же мне придется понять, как же я думаю, и вероятнее всего, поработать над совершенствованием своего разума.

    Все разговоры об интуитивном или запредельном восприятии я пока опускаю, потому что они и возможны только после того, как ты добрался до предела своего разума. А я до него не только не добрался, я даже его не ощущаю. Следовательно, избрать, развивать в себе что-то сверхчувственное, было бы для меня в начале пути ложью. Хотя, возможно, моя работа над собой, то есть над способностями думать и воспринимать, - как раз и приведет меня к раскрытию каких-то особых способностей. Но пусть это случится как итог естественного развития, а не как способ перепрыгнуть через трудные места.

    Способности думать, то есть Разуму, я намерен посвятить особое исследование. Пока продолжу разговор о восприятии. При этом я считаю, что это восприятие действительности, потому что ловушка, в которой я нахожусь, действительна и доступна мне лишь в восприятии и его осмыслении. Это моя единственная возможность из нее вырваться - считать ее действительной и пройти насквозь, как пленку или слои тумана.

    И я пока не буду гадать о том, что же там, за туманом восприятия. Я намерен копать, а не скакать мыслью по предположениям. И я отбрасываю держащие меня в неопределенности и бездействии сомнения, и копаю.

    Что же за сомнение позволило Леонтьеву признаться, что проблема восприятия не решена в психологии?

    Это было сомнение в том, что данные нашего опыта самонаблюдения совместимы с данными современной нейропсихологии. Будем честными, даже изгоняя понятие самонаблюдения из психологии, Психология при этом постоянно исходила из представлений, полученных самонаблюдением.

    А что такое само понятие "образ", так заинтересовавшее Леонтьева, как не описание самонаблюдения? Попытки рефлексологии и объективных психологии вообще обойтись без самонаблюдения и даже заменить свой язык на совершенно объективный, то есть не учитывающий самонаблюдения, приводили к таким жутким нагромождениям, что читать книги той поры вообще невозможно.

    При этом разумная нейрофизиология, а за ней и нейропсихология, в своих описаниях работы нервной системы и мозга в двадцатом веке пришли к тому, что стали использовать язык кибернетики, тем самым уподобляя мозг и нервную систему компьютеру. Точнее, сейчас бы это было названо локальной сетью.

    Частенько использовалось и введенное бихевиористами понятие "черного ящика", не знаю, кем и у кого заимствованное.

    На фоне этих физико-подобных описаний основания, на котором развивается психика, психология выглядела беспомощной. Образ никак не совмещался с нервными импульсами и разрядами нейронов и их связями.

    При этом нейрофизиологам, особенно после Павлова, все казалось очень просто: есть рефлекторная дуга, и ею объясняется все поведение. Стимул из внешнего мира - восприятие чувствительным нервным окончанием - сигнал, бегущий по центростремительному нерву к мозгу - обработка сигнала в соответствуюшем центре - сигнал, бегущий по центробежному нерву к соответствующей мышце - действие. Вот нейрологическая схема восприятия.

    В ней психологи просто не нужны, и Павлов так прямо и говорил. За употребление психологических слов он даже штрафовал деньгами у себя в лаборатории. Для психолога в этой схеме нет места. И когда Сеченов требовал передать психологию физиологам, он в этом нисколько не сомневался. И когда Павлов резал собак, нарабатывая у них слюноотделение, тоже казалось, что до решения последних загадок души остались считанные минуты.

    А потом немцы начали работать с обезьянами и поняли, что дальше слюноотделения у собак и центра удовольствия у американских последователей Павлова рефлекторная дуга не работает. Тогда они придумали слово "Гештальт", которое, как с восхищением объяснял студентам Леонтьев, так сложно, что на другие языки не переводится, а поэтому его лучше и не переводить, а наслаждаться им по памяти.

    Это страшный порок психологии - заимствование множества непонятных и непонятых терминов, которые не переводятся. Не переводится, значит, не понимается, потому что перевод - это прежде всего понимание.

    Гештальт - это всего лишь образ, но образ, понимаемый немецкими психологами чуть сложнее, чем понимался остальными психологами. Это была, так сказать, третья попытка понять, что такое образ. И она тоже не удалась, если верить Психологии. Но если задуматься, то она сказала одну очень определенную вещь: образ - это нечто, что надо понимать иначе, чем мы привыкли.

    И вот это "привыкли" и надо было понять и даже исследовать. А как мы привыкли, и что во мне привыкло понимать, что такое образ? Ответ, как видите, лежит в самопознании, а это как раз то, что в Психологии оказалось недопустимо, как дурной тон.
    Это я привык считать, что образы - это то, что я вижу в своем воображении, когда думаю о себе или о том, как я буду сейчас действовать в окружающем меня пространстве. И эти представления во многом зрительны. Почему?
    Для дальнейшего разговора я использую материалы этнопсихологии, которой занимался много лет.

    Глава 6. Этнопсихология восприятия

    Это меня так увлекло, что я решил переспециализироваться на этнопсихолога и получил психологическое образование. То, что я делаю сейчас как психолог, в первую очередь, есть дань благодарности обучавшим меня мазыкам. Можно сказать, что и самопознание, и все попытки докопаться до действительных корней психологических явлений - это решение задачи, оставленной мне в наследство простыми учителями из народа.

    Я пришел к психологии через историю, точнее, этнографию. Одно время я довольно много ездил в этнографические экспедиции, собирал ремесла и обычаи. Эти поездки привели меня в 1985 году к людям, которые называли себя мазыками. Они жили на Владимирщине - это теперешние Владимирская и Ивановская области - и знали то, что местные жители считали чародейством, а я посчитал народной психологией.

    На деле мои информаторы, как принято у этнографов называть тех, с кем беседуешь и от кого получаешь свои знания, утверждали, что они потомки особой группы внутри офеньского сообщества - мазыков. Офени же - это те самые коробейники, торговцы вразнос, о которых поется в народных песнях.

    Но я расскажу о мазыках в другом месте. А сейчас просто воспользуюсь собранными тогда материалами.

    Мне вспоминается образ, которым один из дедов объяснял мне, как происходит восприятие. Случилось это после рыбалки на Клязьме.

    - Тебе раньше случалось ловить рыбу? - спросил он меня. - Или долго собирать грибы?
    - Конечно, случалось.
    - А помнишь, что стоит у тебя перед глазами, когда ты потом их закрываешь?

    Я вспомнил. Долгое время после рыбалки меня мучил клюющий поплавок. А после грибов - листья, трава и мелькающие среди них грибы.

    - Вот это у нас называется - грибки клюют, - засмеялся дед. - Так болеет твое сознание...

    Сознание болеет после того, как я долго заставлял свое внимание усилием удерживаться на определенном образе или предмете. Поплавок - это предмет внешний по отношению ко мне. Наблюдение за поплавком - это чистой воды восприятие. Поиск грибов - это сличение внутреннего образа, точнее, нескольких, со всеми возможными образами внешних предметов с целью узнавания. И ты все время удерживаешь в сознании целую картотеку образов, которую пробегаешь внутренним взглядом раз за разом, когда восприятие подсовывает что-то похожее. При этом внимание раздвоено и направлено то на внешний мир, то внутрь.

    Собственно говоря, и при наблюдении за поплавком происходит то же самое. Только вместо множественных предметов есть множественные состояния одного. Но и эти состояния удерживаются в сознании как набор картин или кадры.

    Итогом такого перебора образов и одновременно напряженного удержания внимания оказывается перенасыщение сознания образами, и они словно бы выпихиваются или выдавливаются сознанием из себя во время отдыха.

    При этом, как говорил тот же старик, происходит поражение сознания, то есть нанесение ему раны - от слова "разить". И слово "образ" происходит от того же корня. Единственное, что добавляется, это ограничивающая приставка об-, как в слове об-рез.

    Означает она некий о-хват, о-граничение. Иными словами об-раз - это поток восприятия, имеющий предел. И предел этот узнается сознанием, как граница полученного впечатления, то есть отпечатка.

    Как вы понимаете, это означает, что мазыки понимали сознание отнюдь не так, как современная психология. Не как некие мыслительные операции, грубо говоря, а как среду, вроде вощеной дощечки Сократа. Среду вполне материальную, но очень тонкую, наподобие физических сред, описанных в последних достижениях физики.

    Оставлю пока без обсуждения, возможно ли такое, хотя я уже писал во "Введении в культурно-историческую психологию", что сложности нейропсихологии с поиском материального понятия энграммы, - то есть отпечатка, составляющего основу памяти, - не решаются без выдвижения новых гипотез. В частности гипотезы об иной природе памяти, не являющейся итогом межнейронных взаимодействий или химической активности внутримозговой жидкости, глии. Иная природа памяти - это и есть иная природа сознания.

    Пока без всяких попыток что-то утверждать, просто посмотрим, как видели восприятие в одной из традиционных культур. Возможно, мазыки ошибались, но отбросить их представления труда не составит. Мы уже многое отбросили только потому, что этого нет и быть не может!

    Так вот, каждый образ, который воспринимается человеком, на самом деле воспринимается его сознанием.

    И воспринимается как отпечаток. При этом сознание очень бережно к самому себе. Оно не делает повторных отпечатков. Вернее было бы сказать, что за этим следит разум, как способность сознания творить и использовать образы, но это, пожалуй, будет слишком непонятно без дополнительных объяснений. Так что остановимся на том, что сознание имеет возможность проверять, есть ли уже в нем воспринимаемый образ. И проверяет оно это каждый раз, когда происходит восприятие. И если образа еще нет, оно делает с него отпечаток, а если он есть, то сознание его узнает. Это значит, что нового отпечатка делать не надо, этот образ уже есть.

    Но вот я долго и напряженно слежу за поплавком. Что происходит с моим сознанием? Оно постоянно узнает образы поплавка и как бы отбрасывает их: уже есть! А я постоянно усилием заставляю узнавать их снова и снова. А потом мне страшно закрыть глаза, потому что перед внутренним взором плавает и клюет этот проклятый поплавок, а мне некуда от него деться! И это боль. Только я не привык так называть подобные ощущения и как бы ее не чувствую.

    - А как, по-твоему, - спросил меня мой дед, - а когда у тебя глаза открыты, ты этот поплавок не видишь?

    Честно признаюсь, меня даже испариной прошибло от стыда, когда я это услышал. Ну, конечно же, я вроде бы и знал, что образы эти идут как кино у меня перед глазами постоянно, - хоть с закрытыми глазами, хоть с открытыми. Просто я их вижу только в темноте. Но почему деревенский старик этим владеет, а я, такой умный и ученый, это упустил и не сообразил сам?!

    - Конечно, вижу...

    - Ну, как видишь? - улыбнулся он. - Если бы видел, так непременно сказал бы. Значит, не видишь. Знаешь, понимаешь, что они и сейчас у тебя перед глазами, но не видишь.

    И опять он был прав, хотя теперь я принял свое маленькое поражение спокойнее, потому что его перекрывал появившийся вопрос: А какова механика того, что, даже насмотревшись на поплавок или грибы, я начинаю их видеть только когда закрою глаза?

    - Не мучай себя. Начни просто: привычка!

    Вот так я впервые столкнулся с тем, что за привычка мешает психологу видеть устройство своего сознания, ума или то же самое восприятие.

    Тогда в разговоре моя мысль рванулась представить себе, как же так получилось, что я, зная, что образы, болезненно навязанные моему сознанию, продолжают мерещиться мне не только с закрытыми глазами, но и постоянно, тем не менее, совсем их не замечаю, пока глаза открыты? Я попробовал увидеть эти образы с открытыми глазами, благо, разговор происходил как раз после долгой рыбалки, и я действительно сумел почувствовать их присутствие словно бы в глубине моего видения.

    Иными словами, вопрос заключался в направлении моего зрения. При открытых глазах зрение устремлялось во внешний мир, точно от этого зависела сама моя жизнь. Что, кстати, вероятно, близко к истине. А при закрытых его подменяли другие чувства. Зрение же углублялось в то, что подсовывало ему сознание. Вот только было ли это зрение глаз?

    Как вы понимаете, это тот же самый вопрос о том, каков же настоящий мир. Если я вижу поплавок лишь с закрытыми глазами, значит, я вижу его не глазами! Значит, такой мир, к какому я привык, это точно не то, что видят глаза...

    Но старик не дал мне особо углубиться в это исследование.

    - Потом, потом сам докопаешься, - остановил он мое самоуглубление. - Ты, главное, пойми одну вещь. Вот ты сейчас согласен со мной, что когда грибки клюют - это болезнь?

    Да, к этому времени я уже ощущал, что это состояние нездоровое и даже сам допустил мысль, что я ощущаю, как болит само сознание. Это было очень странное допущение, что я могу ощущать непонятно каким органом боль в таком странном и бесплотном явлении, как сознание, но я ее чувствовал.

    - Так вот, главное, - заключил он, - эта боль еще не боль. Есть хуже.

    Я подумал, что он ведет к каким-нибудь перегрузкам или хитрым воздействиям, но ответ опять выбил меня из себя:

    - Главная боль - это обычное состояние сознания. Я был озадачен, а он помолчал и добавил:

    - Ты ведь так к нему привык, что и мысли не допускаешь, что обычное состояние - это больно. А ведь это тоже образы, значит порезы в сознании. Вот погоди, ты еще начнешь чувствовать, что когда работает разум, тебе больно...

    Мне потребовалось пятнадцать лет, чтобы понять, о чем он говорил...

    Но это я опущу как вещь бездоказательную и трудно доступную. Зато мы теперь можем продолжить разговор о восприятии.

    Итак, я гляжу на поплавок, он меняет свои состояния - то спокойно стоит в воде, то начинает шевелиться, то вдруг ныряет или скользит в сторону.

    Я жду и сравниваю его движения со своим знанием о том, как должен себя вести поплавок.
    Но в какой-то миг я дергаю удочку - подсекаю.

    И на конце лески ощущается сопротивление. Или не ощущается.
    И если оно не ощущается, я понимаю, что неправильно прочитал поведение поплавка.

    Там, в глубине воды, - черный ящик, об устройстве которого я могу догадываться лишь по его поведению.

    По эту сторону разделяющей нас поверхности, в глубине пространства, другой черный ящик, об устройстве которого я могу догадываться лишь по его взаимодействию с первым ящиком. Не хватает только Джуанцзы и бабочки, которой он снится...

    Рыба... какое мне дело до рыбы?! Мне нужно от нее только одно - чтобы она поймалась. А для этого я должен перенести то ошибочное узнавание образа движений поплавка из разряда: Подсекай! - в разряд: Еще жди.

    Заметьте, появилось уточнение: образ движений поплавка. Это значит, что у меня, кроме чисто зрительного образа поплавка, который, в общем-то, очень понятен, есть еще такое странное образование - образ движений поплавка. Что такое образ движений? И вообще, в состоянии ли мы видеть движения?

    На самом деле, говоря о движении, мы чаще всего говорим о перемещении. Движение нам почти недоступно для наблюдения, как, например, энергия или душа. Мы судим о движении по его проявлениям.

    Движущееся перемещается, и это мы видим, потому что предмет, перемещаясь, меняет положение относительно других предметов. Если, конечно, можно назвать предметом поверхность воды или волны.

    Скорее, это явления. Явления воды. Так она себя являет наблюдателю.

    Следовательно, взглянув на воду с поплавком в первый раз, я запоминаю ее поверхность и положение поплавка. Потом я запоминаю, как он может менять свое положение относительно поверхности воды. А потом я запоминаю, при каком его положении мне надо подсекать. И когда он оказывается в этом положении или положении близком к этому, я подсекаю.

    Само это положение как бы спускает спусковой крючок. Восприятие - импульс - сигнал - ответный импульс - сокращение мышц - и я подсекаю.

    Так что же спускает этот крючок? Картинка того, насколько погрузился поплавок в воду? Один из множества подобных кадров? Вроде бы так. Но какова подробность этого кадра, то есть картины, необходимой для того, чтобы заработала "рефлекторная дуга"?

    Уточню вопрос. Насколько избыточной является для действия та картина водной поверхности с водорослями, волнами, живностью и отражениями, которую привычно нарисовало наше воображение?

    Насколько избыточно и изображение поплавка - объемного, раскрашенного, потертого и поцарапанного, со спичкой торчащей сверху и даже с сидящей на ней стрекозой?

    Спрошу иначе. Является ли это тем образом, который узнает сознание, чтобы подсечь? И как много лишних одежек мы можем снять с него, чтобы при этом узнавание подсечки все равно происходило?

    Я знаю, вы уже раздели и поплавок и воду почти от всего, что я перечислил. Но я помогу вам еще. Я приведу еще один пример из числа тех, что приводил мой старый учитель народной психологии.

    Скажите, вы можете видеть плотность? Это как с движением, которое скрыто в перемещении. Я говорю не о плотных вещах, а о плотности, скрытой в них.

    Я знаю, сейчас вы в недоумении и не понимаете, как можно видеть плотность... Тогда сделайте упражнение. Я его уже давал в других книгах и знаю - оно работает. Прямо сейчас закройте мою книгу, поверните ее ребром к себе и резко ткните углом в глаз.

    Не смейтесь и не думайте, что я дурак. Дурак - это всего лишь тот, кто задает такие вопросы, которые другие не задают. Просто попробуйте ткнуть.

    Знаете, что у вас получилось? Я опишу. Вы сложили книгу и двинули ее уголок в сторону глаза. Но поскольку вы не дурак, ваша рука замерла так, что уголок книги оказался близко от глаза, но его не коснулся. Почему?

    Да потому, что он плотный. А это означает боль. Вот первое наблюдение.

    А теперь повторите упражнение, и понаблюдаем еще раз. Вот вы приготовили книгу. Вы ее узнаете - у нее все тот же образ, что вы помнили. Теперь вы быстро тыкаете книгой. Она замирает перед глазом, и вдруг вы замечаете, как в ее образ возвращаются черты, детали, и вообще полнота восприятия!

    В миг, когда книга приблизилась к глазу на опасное расстояние, она начала раздеваться. И чем ближе она была к боли, тем бесцветнее и бесформеннее становилась, пока вы вдруг не почувствовали, что дальше будет действительно больно, и не нажали на спусковой крючок: подсекай! И ваша рука получила импульс:

    мышцам стоп! Рефлекторная дуга замкнулась почти коротким замыканием. Еще немного и вы бы увидели искры. Но уже сейчас вы видели плотность в чистом виде.

    Что же такое тот образ, который мы вылавливаем из огромной и перенасыщенной картины, которую видим как Образ мира?

    Глава 7. Нейробиология восприятия

    Итак, что же такое образ, который воспринимается нами, как часть Образа мира?

    Приглядитесь, это нечто сходное с крошечным разрядом энергии, достаточное для управления микросхемой, состоящей из платы, сделанной даже не из силикона, а, возможно, из тончайшей среды, какая только существует в этой вселенной - сознания, если его понимать по-мазыкски, - и из нескольких связей, несравненно тоньше волосков. Связей, задачей которых является всего одно крошечное действие, как у диода - замкнуть цепь условного рефлекса: подсекай!

    Для управления такой микросхемой не нужны громоздкие картины окружающего мира. Они ее просто перегрузят или сожгут. Это первое.

    Второе. Ощущается разумным ожидать, что если на выходе был тончайший разряд энергии, точнее, биоэлектричества, насколько я это понимаю, то и на входе должно быть нечто однородное. Однородное, хотя бы не обязательно тождественное, потому что плата эта может служить как преобразователь.

    Улавливая более тонкие воздействия, она превращает их в сигнал, достаточный для запуска биоэлектрических сервомеханизмов нашего тела.

    Я прошу прощения за язык, которым я здесь пользуюсь. Я не люблю биоэнергетику и ее язык, но такой образ облегчает понимание. Он для меня не ответ, а скорее перст, указующий на луну, то есть на возможный ответ. Во всяком случае, он позволяет перейти к разговору о восприятии на материале современной нейропсихологии.

    Для этого я все-таки воспользуюсь американской книгой, написанной в конце 80-х двумя крупнейшими чилийскими ней-робиологами Матураной и Варелой. Книга эта хороша только тем, что она писалась профессионалами для простых людей и потому читается легче. По содержанию она от русской нейрофизиологии ничем не отличается. Основное ее название "Древо познания", но подзаголовок передает ее суть вернее: "Биологические корни человеческого понимания".

    Интересующую меня тему они начинают с описания той же рефлекторной дуги, правда, заменяя ее понятием "двигательного нейрона", который "активируясь, способен вызывать сокращение мышцы" (Матурана, Варела, с. 141).

    Тут мы имеем общее в представлениях.
    Далее идет определение восприятия, как его видит обычное мышление:

    "Обычно принято думать, что зрительное восприятие - это некие действия с отражением, возникающим на сетчатой оболочке глаза, в процессе которых это изображение затем трансформируется внутри нервной системы" (Там же, с. 143).

    И это, как видите, совпадает и не очень интересно. А вот дальше начинаются собственные взгляды этих нейробиологов.

    "Однако он (этот подход - А.Ш.) совершенно непригоден при рассмотрении феномена зрения" (Там же, с. 143).

    И далее следует длинное объяснение на таком языке, который призван, как я думаю, показать на собственном примере, что мозги при таком подходе просто перегрузятся.

    Но зато после этого нейробиологи переходят к объяснению поведения, а, соответственно, и к управлению им через восприятие. Определение поведения, правда, из разряда нейробиологи-ческих.

    "Поведение - это производимое наблюдателем описание изменений состояния системы относительно окружающей среды, с которой взаимодействует данная система" (с. 144).

    Чтобы оно хоть как-то заработало, стоит заменить "систему" на "человека" и немножко подправить:
    "Поведение - это изменение своих состояний относительно окружающей среды, производимое человеком благодаря "описанию" этой среды, которое он делает, наблюдая ее".

    Вот так бы я это перевел с языка нейрофизиологии на человеческий, хотя понятно, что понятие "описания" стоило бы объяснить отдельно. Но авторы это сделают сами, хотя и на своем языке через понятие "сенсорная поверхность":

    "Сенсорная поверхность включает в себя не только те клетки, которые мы видим извне как рецепторы, способные воспринять возбуждение, поступающее из внешней среды, но и клетки, которые может возбудить сам организм" (с. 144-145).

    Первое, что требуется сделать после этого заявления, это дополнить определение поведения, добавив одно уточнение:

    "Поведение - это изменение своих состояний относительно окружающей среды, производимое человеком благодаря "описанию" этой среды, которое он делает, наблюдая ее и себя".

    Как вы понимаете, это крошечное дополнение является нейрофизиологическим обоснованием самонаблюдения. Это первое.

    Во-вторых, если задуматься над этими словами нейробиологов, то станет ясно: описание, которое делает наблюдатель, пишется возбуждениями!

    Если сейчас позволить специальному нейрологическиму языку, который знаком каждому психологу, утянуть нас внутрь нейрофизиологических понятийных построений, откровение потеряется. Кто же не знает, что рецепторы возбуждаются!

    Забудьте на время этот язык. Посмотрите на их слова философски. Скорее всего, они и сами не поняли того, что сказали. Попробуйте понять слово "возбуждение" в том смысле, в каком оно используется в психологии, точнее, в науке о поведении. Как, например, в выражениях: животное возбудилось от запаха крови. Или: он вернулся с работы возбужденным. Опасность возбуждает меня.

    Сенсорные поверхности, рецепторы, нейроны, электронные платы, бионические датчики - какой еще дребедени нужно насовать в простое наблюдение, чтобы оно выглядело неуязвимым и окончательно научным?!

    Поведение определяется и даже диктуется возбуждениями, которые мы испытываем, воспринимая изменения, происходящие в окружающем мире.

    Я гляжу на поплавок, а вижу движение, я гляжу на приближающийся острый угол, а вижу плотность, я гляжу на мечущегося по клетке медведя, а вижу опасность... Но это вижу я, а мое восприятие видит только возбуждение. И образ его оно всегда и передает в мозг, как в головной компьютер, управляющий телом. А дальше:

    "нервная система функционирует как замкнутая сеть изменений в соотношениях активности между ее компонентами.

    Таким образом, испытывая надавливание в какой-либо части тела, мы как наблюдатели можем сказать:

    "Ага! Сокращение вот этой мышцы заставит меня поднять руку". Но с точки зрения функционирования самой нервной системы происходящее всецело сводится к постоянному поддерживанию определенных соотношений между сенсорными и моторными элементами, испытавшими временное возмущение в результате надавливания.

    Поддерживаемые соотношения в рассматриваемом случае довольно просты: это баланс между сенсорной активностью и мышечным тонусом" (Там же, с. 145).

    Если сказать это проще, то восприятие оказывается очень механической вещью - там, где-то на самых глубинных уровнях освобождения образов от красочной шелухи, оно воспринимает возбуждение из внешнего Мира и передает мышцам, телу. Сколько приняло - столько передало: главная задача восприятия - баланс, то есть равновесие. Своего рода поведенческий гомеостаз, если называть такое равновесие научно.

    И здесь скрывается ответ на вопрос, что же такое образ по своей сути. Только этот ответ так прост, что его не скажешь словами. Это труднее, чем перевести слово гештальт. Его, скорее, надо не говорить, а показывать. Вот поэтому и не удавалось психологии дать определение образа. Но, тем не менее, понятие его создастся, если вглядитесь в то, как приходит возбуждение из внешнего мира через восприятие и как оно передается, лишь слегка изменившись, по нервным путям, а потом вспыхивает в мышцах. Но вспыхивает лишь затем, чтобы уступить место или, точнее, влиться уже в совсем другие образы. Какие?

    Например, в Образ мира. А это значит, что и весь этот такой красочный образ, в котором мы узнаем окружающий мир, совсем не передает его действительной и яростной красоты. Ведь если вдуматься в то, что мы делаем каждый миг, то вся наша жизнь превращается в постоянное перерабатывание и использование энергий, складывающихся в стихии, как возбуждения - малые образы, - в большие образы, Образы миров! Включая Мечты и Картины мира наук.

    Равновесие, как и возбуждение, звучит очень просто, а в жизни мы знаем, что ответное поведение может быть очень сложным и разнообразным. Как кажется, просто возбуждение не может обеспечить такого разнообразия.

    Но это фокус все той же привычки видеть, а точнее, не видеть что-то очень важное.

    Поведение только вызывается и прекращается возбуждением и равновесием. Разнообразие же его определяется образами. Образы, правда, теперь уже не восприятия, а поведения или, точнее, действия, - об-резают, о-пределяют действия. То есть создают их рисунок, в котором предел есть воплощенное равновесие, а возбуждение - движущая сила.

    Возбуждение преобразуется в нашей плате из поведенческого в биоэлектрическое. В этом значении оно, как я думаю, приближается к тому пониманию, что используют нейрофизиологи. Но это означает, что и снаружи нас есть лишь нечто, похожее на биоэлектричество, по крайней мере, настолько ему единородное, что сознание может его преобразовывать в то, что обеспечивает жизнедеятельность тела.

    Кстати, я ошибся, когда хвалил язык чилийских нейробио-логов. Он ничуть не лучше, чем у русских нейропсихологов. А чтобы не быть голословным, вот вам последнее определение восприятия. Восприятие - есть вид познания, но "любое познание есть не что иное, как создание сенсорно-эффекторных корреляций в области структурного сопряжения нервной системы" (Там же, с. 147).

    Подводя итоги своему маленькому исследованию образа, я хочу сказать, что дальше его можно продолжить только в прикладной работе, позволяющей проверить выдвинутые предположения и гипотезу о материальности сознания как среды, творящей образы. Только это даст возможность по-настоящему понять, что же такое образ.

    Что же касается наблюдения, то и о нем, в сущности, можно рассуждать дальше, только поняв, как может сосредоточиваться сознание, управляя потоком восприятия как потоком возбуждений.

    Тэги книги: 
    Авторы: 
  • Учебник самопознания

    Год: 
    2007

    Учебник самопознания - это прикладной учебник для желающих познать себя. Может быть, это покажется вам неожиданным, но ничего эзотеричного и мистичного в этом учебнике вы не найдете, только прикладная психология и философия - не более и не менее того.

    Оглавление: 

    Введение
    Исходные понятия самопознания
    Глава 1. История самопознания
    Глава 2. Предмет, язык, метод
    Глава 3. Лествица самопознания
    Глава 4. Орудия, способы и некоторые
    очевидности самопознания
    Глава 5. Движение по ступеням

    СТУПЕНЬ ПЕРВАЯ. Общественное тело
    Глава 1. Личность
    Глава 2. Человек - это общественное существо
    Глава 3. Желания и потребности
    Глава 4. Целеустроение
    Глава 5. Множественность личностей и миров
    Заключение общественного тела

    СТУПЕНЬ ВТОРАЯ. Тель или физическое тело
    Глава 1. Разум
    Глава 2. Стих
    Глава 3. Мышление
    Глава 4. Мастерство
    Глава 5. Движение
    Глава 6. Устойчивость
    Глава 7. Упругость
    Глава 8. Удар
    Заключение

    СТУПЕНЬ ТРЕТЬЯ. Скрытый состав человека
    Глава 1. Зримый состав
    Глава 2. Душевные движения
    Глава 3. Перовой состав
    Глава 4. Мостоши
    Глава 5. Созерцание мостошей
    Глава 6. Мостоши сознания
    Глава 7. Плотности и пустоты
    Глава 8. Сила
    Глава 9. Лухта
    Заключение

    СТУПЕНЬ ЧЕТВЕРТАЯ. Духовный состав
    Часть Первая. Душа
    Глава 1. Душа и Дух
    Глава 2. Понятие о душе
    Глава 3. Пример исследования души через понятие
    Глава 4. Созерцание души
    Глава 5. Второе созерцание души
    Глава 6. Третье созерцание души
    Глава 7. Телесно-нетелесные ощущения
    Глава 8. Четвертое созерцание души

    Часть Вторая. Дух
    Глава 1. Археология понятия о духе
    Глава 2. Языковое понятие о духе
    Глава 3. Религиозное понятие о духе
    Глава 4. Христианское понятие о духе
    Глава 5. Современное богословие
    Глава 6. Святые отцы о духе
    Глава 7. Вещественность души. Брянчанинов и
    Затворник
    Глава 8. Народное понятие духа
    Глава 8. Народное понятие духа. Продолжение
    Глава 9. Исследование собственного духа
    Глава 10. Моё понятие о моём духе
    Глава 11. Первое созерцание духа
    Глава 12. Второе созерцание духа
    Глава 13. Третье созерцание духа
    Глава 14. Четвертое созарцание духа
    Заключение

    Орудия самопознания
    Орудия самопознания
    Глава 1. Описание
    Глава 2. Очищение
    Глава 3. Понятие созерцания
    Глава 4. Созерцание

    Заключение

    Приложение. Прямое созерцание души
    Вступительная статья Л. Гудковой
    Отклики участников сима

    Содержание (выборочные главы): 

    Глава 5. Движение по ступеням
    О движении по лествице самопознания стоит сказать несколько слов особо. Самое важное, что надо понять, это то, что почти все начинающие самопознание совершают одну ошибку, которую можно назвать ошибкой очевидности. Они пропускают первую ступень и сразу обращаются к себе, как к телу.
    Ошибка эта рождается из непродуманности и очевидности нашей телесности. Когда человеку, услышавшему про самопознание, задаешь вопрос: кто ты? - он в легкой растерянности обнаруживает, что не знает ответа. И все, что из него рвется, оказывается, примерно, таким: я - это я! Я - это… и он хлопает себя по телу.
    Да, первый ответ на вопрос, кто ты? - это Я. А потом - тело. Потому что оно очевидно. После этого человек попадает в тупик, потому что ему совершенно непонятно, что изучать в теле. Проще всего взять учебник анатомии и со скукой почитать его. Больше про тело, как про себя, и сказать-то нечего. Разве что назвать его рост и вес. Думаю, именно так и выродилось самопознание в мире естественной науки.
    Следующая ошибка, которой подвержены все люди эзотерических и мистических путей, - это ошибка исключительности. Втайне мечтая об особых способностях или вообще о недоступном другим состоянии, они берут книги о том, как достигать просветления, и начинают работать по ним. И познают себя как некую основу для просветления, то, что однажды его обретет, а при этом уже обладает как неким исходным закрытым состоянием.
    В итоге, в быту эти люди воспринимаются как слегка сумасшедшие, не от мира сего. Им самим кажется, что это потому, что они далеко продвинулись в своем поиске, но в действительности это просто от того, что их нет там, где их ожидают видеть. Они сбежали сами из себя. Все предшествующие слои сознания сохраняются, и выскакивают из такого полупросветленного непроизвольно, будто он библиотека сумасшествий, к тому же ему постоянно отказывает разум. А он в то самое время, когда люди шарахаются от него, как от дикого человека, вещает им что-то не от мира сего…
    Человек, избравший сразу шагнуть в мистический мир, обычно оказывается разорванным между первыми ступенями самопознания, и тем, что захватило его душу. При этом он, очень даже возможно, действительно достигает каких-то прозрений, и опыт его очень важен. К сожалению, люди не в состоянии этот опыт оценить, поскольку просто боятся странностей, сопровождающих его поведение, и стараются определить таких искателей в сумасшедшие дома…
    Познание себя оказывается вовсе не простым делом, если приступать к нему по очевидности или в рамках иной культуры, например, культуры просветления. Как вы понимаете, цель определит средства. И если вы избрали целью просветление, вы будете обманывать себя, считая, что то, что вы делаете, ведет к самопознанию. Оно не ведет к нему, поскольку ведет к другому, а лишь дает попутно. Но попутно самопознание можно извлекать из любой деятельности. И достижение просветления ничуть не более полезно, чем боевые искусства или огород…
    Что делать, если хочешь именно познать себя? Вот действительный вопрос.
    Вот таким людям я бы посоветовал сначала увидеть себя, как ту самую лествицу, по
    которой и будешь двигаться. Увидеть отстраненно, просто посидев и подумав о своей жизни. Я лично использую подсказку мазыков, но, возможно, могут быть и другие пути.
    Мазыки же говорили так: человек приходит на землю не случайно, он воплощается, чтобы познать плотные миры.
    Следовательно, миг воплощения есть переход от состояния до телесности к состоянию после обретения телесности. Телесность оказывается пуповиной, связывающей наше нетелесное бытие. Да, да! Главным для нас всегда является бытие нетелесное.
    И до воплощения мы живем нетелесно, душой.
    И после воплощения мы живем нетелесно, можно сказать, тоже душой. Телесной душой, которую для различения можно назвать Личностью.
    Это и есть главная наша жизнь, жизнь, так сказать, идеальная. Именно в ней и скрывается предмет нашего познания - Я. Вот почему так трудно познавать себя через тело. В нем наше я лишь прячется, и чтобы найти его в теле, надо уже обрести способность видеть его и различать среди множества помех.
    Если вы примите подход мазыков к воплощенности, то вы увидите, что первой ступенью самопознания должно быть не тело, а то, что дальше всего от цели. В этом и есть суть любой лестницы - они позволяют двигаться от самой дальней точки, чтобы последовательно приближаться к конечной. Прыгать сразу на середину лестницы неудобно, а иногда и невозможно.
    Поэтому мы должны определить, что же является этой самой дальней, самой отстраненной от нашей цели точкой, или моим состоянием.
    Опять же не буду выстраивать долгих рассуждений, предложу то, с чего начинали мазыки. А вы, если найдете что-то более подходящее, обоснуете это для себя, и начнете оттуда. Еще раз повторю: допускаю, что пути самопознания могут быть очень разными для разных людей.
    Итак, мазыки считали, что, воплотившись, мы, подобно картечи, попавшей в цель, разбрызгиваемся по миру, в который пришли. В этом, вероятно, и есть суть самого понятия воплощение в мир. И разбрызгиваемся мы долго - с самого раннего детства до того возраста, когда приходит зов, и мы осознаем себя возвращающимися.
    Что такое этот мир, в который мы входим, вживаясь в него частями себя?
    Конечно, это мир земной природы. Но это мы познаем очень рано, еще в детстве. Конечно, мы потом всю жизнь добираем знания о нем, но уже не так, как в детстве, попутно. Познанию мира-природы мы отдаем лишь несколько ранних лет. Основное время мы познаем мир людей, мир-общество. Этим мы занимаемся прямо до того времени, когда нас вдруг начинают влечь книги о духовном пути, то есть до зарождения мыслей о возвращении.
    Но возвращение, если мы о нем задумаемся, есть именно возвращение, то есть попытка снова стать тем, кем ты был до воплощения. Поэтому возвращение лежит по ту сторону от воплощения.
    А здесь конечной точкой, до которой нас проносит толчок воплощения, оказывается предельная вовлеченность в общественные отношения.
    Вот они-то и являются крайней точкой нашего бытия, их-то и надо изучать как свое первое тело и первую ступень на пути к себе.
    Затем пойдет то, что было в детстве - изучение мира природы и своего тела, как части этого мира. А через них - и как я и моя душа проявляются сквозь мое тело.
    И только следующей ступенью оказывается изучение души, которую вполне можно видеть той пуповиной или мостиком, удерживающей связь с миром, из которого нашего Я заглядывает в этот мир.
    Вот последовательность шагов, которые я предлагаю проделать на пути самопознания. В сущности, я повторил то, что говорил в предыдущей главе, проведя вас к той же цели еще одним путем, и сделал это вполне осознанно, поскольку начало слишком важно, чтобы ошибаться в нем.
    Ступень первая. Общественное тело
    Большинство людей считает, что не знает, как устроено общество. Поэтому в школах нам читают курс обществоведения или обществознания, в котором рассказывают об обществе, и о том, как человек с ним связан.
    В действительности, это определенный обман и самообман. Авторы учебников обществознания, а в России сейчас учатся по двум учебникам - А.Кравченко и Л. Боголюбову, - почти искренне считают, что дают подросткам знания о том, что те не знают. Это верно - такого, что не знает человек, много, и всегда можно найти что-то, что можно запихнуть в его голову… дополнительно!
    Подчеркиваю: дополнительно к уже имеющимся у него знаниям. В частности, к знаниям об обществе, его устройстве и о том, как в нем выживать. Ребенок с детства познает общество и ко времени школьного курса обществознания уже прекрасно знает об обществе всё, что ему необходимо. Но не все, что необходимо от него обществу. Вот здесь и скрывается ложь этих школьных курсов.
    Они обучают не знаниям об обществе, а выполняют, как это называется, социальный заказ, то есть заказ того же общества ко всей школе: сделать детей управляемыми и вырастить из них удобные обществу рабочие особи.
    Кравченко незаметно проговаривается об этом в первом же абзаце первой главы:
    "В этой главе мы рассмотрим комплекс проблем, связанных с сущностью общества и его взаимоотношением с природой, проанализируем типологию человеческих обществ с древности до нынешних дней, выделив главные типы общества - доиндустриальное, индустриальное и постиндустриальное. Переход от менее развитого общества к более развитому составляет содержание социального прогресса, который проявляется через революционные сдвиги и постепенные реформы.
    Затем мы рассмотрим вопросы социализации и воспитания человека, процесс становления личности, разберем мир человеческих потребностей и желаний. Личность формируется в тесном контакте с социальной средой, составляющей ближайшее окружение индивида. Это его родители, родственники, друзья".[1]
    Правда, это читается привычно и узнаваемо? И мы даже знаем, как-то исходно, наверное, еще из школьной поры, что дальше нам сделают полезно. К примеру, научат, как лучше обращаться с обществом. И никто не задумывается о том, что так нас готовят к обеду, как тех самых знаменитых устриц Кэролла, которых Плотник и Морж готовят не на огне, а долгими беседами.
    Конечно, думающий человек сумеет извлечь пользу из того, что почерпнет в этих учебниках. Но при этом он все равно окажется и в качестве гостя, и в качестве еды за этим огромным обеденным столом, зовущимся Обществом. Общество не озабочено судьбой своих членов, оно - дикий, первобытный великан, озабоченный только своей личной судьбой и требующий от всех своих клеточек, чтобы они бездумно жертвовали собой ради его жизни.
    Хорошо это или плохо - совсем другой вопрос. Если хорошенько подумать, то мы не случайно родились именно в этом обществе, в другом нам было бы хуже. Поэтому беречь свое общество нужно, вплоть до того, чтобы пожертвовать за него жизнью. Но пожертвовать, выполняя свою задачу и по своей воле, а не быть сожранным просто потому, что ты поверил сладким речам политиков или их говорунов, обрабатывающих наше сознание!
    А то, что наше сознание обрабатывают, видно хотя бы потому, что целый век люди говорили о том, что прогресс - это довольно опасная вещь, прогресс уничтожает Землю, прогресс пожирает наши души, прогресс ведет к улучшению человеческой жизни лишь местами и временно, а потом жизнь значительно ухудшается. Академический ученый, создававший учебник для школьников, не мог не знать об этой стороне прогресса, но, тем не менее, нисколько не сомневается в нем. Почему? Потому что знает, что в нашем обществе все еще жива магическая сила этого слова, и само ближнее окружение человека убедит его, что прогресс - это хорошо.
    В действительности, никакого прогресса нет. Есть изменения. Были одни общества, их сменили другие. Меняется человек, меняется среда, которая ему соответствует. Чтобы сказать, что новые общества стали лучше, надо сказать, что лучше стал их заказчик и творец. Но разве человек стал лучше?
    Кстати, теория прогресса - явление историческое и очень новое. Ее не было еще три века назад. В восемнадцатом веке французские философы-дилетанты, готовившие кровавую резню по имени Французская революция, чтобы подъесть устои Церкви придумали довод в их споре: бога нет, а в природе все развивается естественно, то есть само. И ничто не остается таким, как его создал творец. Все развивается от простого к сложному, в силу чего - человек венец природы, то есть то, что должно заменить бога.
    Вот так родилось понятие о прогрессе, то есть о движении от худшего к лучшему. В итоге религия была разрушена, а с ней и государство. Король был низвергнут, а власть захватили прохвосты и проходимцы, как и в России в семнадцатом году. Что значит, что теория прогресса - всего лишь орудие в политической борьбе за власть в этом мире. И работает она всегда через просвещение народных масс.
    В середине девятнадцатого века эта политическая идеология была усилена биологическими сочинениями Чарльза Дарвина, попытавшегося перенести теорию прогресса, то есть последовательного естественного развития от простейшего к сложному, на живую природу и написавшего несколько сочинений о естественном отборе. Он же сделал и попытки доказать, что человек - это животное, почему полностью укладывается в законы биологического развития видов.
    Эти его построения так очаровали "думающую публику" середины века, что были применены ко всем общественным наукам. После него бурно расцветают антропология и социология. Социология, придуманная Огюстом Контом еще в 1830-х годах, была исключительно политической наукой о том, как менять общество революционно - через "союз философов и пролетариев". Но после Дарвина она резко бросается в объятия биологии, и целый век старается вывести свои основания из жизни животных.
    Антропология же, особенно в лице знаменитого английского этнолога Эдуарда Тайлора, увязывает с прогрессом развитие первобытного человека и первобытных обществ. В итоге все те народы, что жили в девятнадцатом веке не так, как англичане, объявляются первобытными или, как писал Люсьен Леви-Брюль, - примитивными. И тем самым политики получают оправдание для разворачивания бешеной колониальной гонки за раздел мира, приведшей к первой мировой войне.
    Теория прогресса - очень опасная игрушка. История это показала и доказала с очевидностью. И если человек, допущенный к тому, чтобы обрабатывать сознание половины русских школьников, использует ее, значит, это кому-то нужно. И не трудно найти кому - Обществу, конечно же.
    Перечитайте последний абзац из выдержки, которую я привел. В нем прямо указана задача, ради которой в нас вкладывают знания об обществе: социализация и воспитание.
    Эти книги не дают знания об обществе, они скрыто воспитывают нас и социализируют, то есть вписывают в общество, делают существами общественными. Личностями. Как?
    Там же объяснено: через изучение потребностей и желаний. Точнее, прямо через потребности и желания. Общество "формирует личность", прививая и насаждая ей нужное поведение через потребности и желания. Мы живем в обществе потребления. Чтобы заставить тебя работать на общество, достаточно учитывать твои потребности. А чтобы заставить тебя вести себя правильно, надо обращаться и к желаниям, играя на них. Как играют, заставляя нас покупать то, что приносит наибольшую выгоду производителям новых товаров…
    Можно ли извлечь пользу из подобных учебников? Конечно, и весьма разнообразную. К примеру, учебники обществознания можно изучить, как правила дорожного движения, чтобы знать, как проще и выгодней перемещаться по общественному устройству. Хотя по нему перемещаются совсем не теми путями, что описаны в школьных учебниках…
    Но гораздо верней взять эти учебники и прочитать их на себя. Я использую это странное выражение, чтобы обозначить такой вид чтения, когда ты читаешь не так, как тебе это вкладывают авторы, а постоянно сопротивляясь их усилию затащить тебя в нужные им образы, но при этом постоянно же обращая сказанное на свою жизнь, на то, как это уложилось в твоем сознании, как описанное проявляется в твоей жизни.
    И тогда чтение учебника обществоведения становится самопознанием. Тем самым описанием себя, с которого надо начать.
    Учебник этот, если вдуматься, описывает изряднейший слой того, что ты впитал в себя, слой твоей лопоти, как говорили мазыки. Пусть это далеко не все твои знания об устройстве общества. Но это их немалая часть.
    И она уже описана старательным человеком!
    Значит, всего лишь прочитав такой учебник, ты избавляешь себя от труда описывать самого себя. И обучаешься, как составлять такие описания. Как вы поняли, на первой ступени описание себя можно составить с помощью того, что уже сделано человечеством. Лично я проработал с этой целью несколько сотен подобных описаний, составленных другими людьми, постоянно стараясь не поддаваться их очарованию и читать на себя.
    Мой пример вполне может послужить уроком, для желающих освоить этот прием самопознания. Все мои "научные" книги написаны именно так. Читайте книги, господа. Если вы научитесь их читать, то обнаружите, что вас уже описали.
    [1] Кравченко А.И. Обществознание 8-9 класс. - М.: Русское слово, 2005, с. 10.

    Тэги книги: 
    Авторы: 

Похожие материалы